«Два месяца на Кипре в 1864–1865 годах» — воспоминания сына французского консула в Ларнаке

В 2010 году издательство Peleus опубликовало биографию французского консула на Кипре Луи Дюмесниля де Марикура.

Спустя пять лет историк Люси Бонато — преподаватель Университета Париж X Нантер и Университета Марн-ла-Валле, специалист по истории греческого искусства, куратор выставки «Вдоль самого красивого пути в мире. Эдмон Дютуа и Кипр» (Никосия и Лондон), а также вице-президент Центра кипрских исследований — выпустила фундаментальную монографию, посвященную деятельности Луи Дюмесниля де Марикура на Кипре.

Основой исследования стала консульская переписка, хранящаяся в архивах Министерства иностранных дел Франции: документы, которыми обменивались французское консульство в Ларнаке с Министерством иностранных дел в Париже, а также с французским посольством в Константинополе. Эти архивные материалы позволили подробно восстановить деятельность французского консульства на острове в середине XIX века.

Однако, стремясь сделать исследование максимально полным и живым, Люси Бонато обратилась и к личным источникам. Поскольку официальная дипломатическая переписка практически не передает эмоций и почти не затрагивает повседневную жизнь, автор широко использовала книгу сына консула — Леона де Марикура «От Сен-Сира до Иерусалима: сокровенные воспоминания», которая, как следует из самого названия, предлагает личный взгляд на события и атмосферу той эпохи.

В ходе работы над исследованием Люси Бонато познакомилась с прямыми потомками Луи Дюмесниля де Марикура, в частности с господином Анри де Вайи, который любезно предоставил ей доступ к семейному архиву, содержащему уникальные документы, воспоминания и материалы, связанные с пребыванием семьи Марикуров на Кипре.

Леон де Марикур биография

Четвертый ребенок Луи Дюмесниля де Марикура и его второй жены Фредерики Лестер, Леон де Марикур родился 29 ноября 1842 года в Неаполе, где его отец в то время служил при французском посольстве. Его крестным отцом стал французский посол герцог де Монтебелло, в честь которого мальчик первоначально получил имя Наполеон, позднее замененное на Леон.

Детство Леона прошло среди представителей европейской аристократии. Семья Марикуров поддерживала тесные связи с королевским домом Неаполитанских Бурбонов. По мере новых дипломатических назначений отца семья постоянно переезжала, проживая в Мессине (1846–1849), Севилье (1849–1852), Штеттине (1852–1853), Порт-Морисе (1853–1855) и Ньюкасле (1855–1859).

В возрасте 14 лет Леона отправили во Францию для продолжения образования. Этот период оказался для него непростым: ему пришлось пережить разлуку с семьей и привыкать к строгим порядкам школы-интерната, к которым он оказался не готов.

В 17 лет де Марикур попытался поступить в Военно-морскую академию, однако не выдержал вступительных испытаний. После этого он одновременно подал документы в Лесную школу в Нанси и в Военную академию Сен-Сир. Получив приглашение от обоих учебных заведений, он выбрал военную карьеру.

22 августа 1864 года Леон де Марикур окончил академию Сен-Сир. После выпуска ему был предоставлен продолжительный отпуск, во время которого он отправился в путешествие по Восточному Средиземноморью. Одним из пунктов его маршрута стал Кипр, где он вновь встретился со своей семьей, после чего продолжил путь в Святую землю.

Отчет о путешествии на Восток: из Сен-Сира в Иерусалим. Личные воспоминания

Вернувшись в Руан в феврале 1865 года, молодой Леон де Марикур вскоре заскучал в своем гарнизоне. По совету одного из товарищей он решил использовать свободное время и во время дежурств изложить на бумаге воспоминания о своем путешествии. Изначально эти записки предназначались исключительно для семьи и друзей, однако именно они убедили автора опубликовать «почти неразборчивую» рукопись.

Книга вышла в Париже в 1868 году в издательстве E. Maillet небольшим тиражом. Она не упоминается ни в одной из известных библиографий, посвященных путешественникам, посещавшим Кипр. Издание насчитывает 440 страниц, из которых около трети (153 страницы) посвящены Кипру, а остальная часть описывает само путешествие и паломничество в Святую землю. Рукопись, хранящаяся в архиве господина Анри де Вайи, содержит двадцать шесть авторских рисунков, которые, однако, не были включены в печатное издание.

Леон де Марикур путешествовал вместе со своим дядей Шарлем, старшим братом Жоржем (третьим ребенком в семье Марикуров), его супругой Луизой (урожденной де Понтальба), а также некой Флави, которую автор не представил читателю. Этой спутницей была Флави Васс де Сен-Уэн — невеста его брата Анри. Она являлась дочерью французского консула Антуана Луи Васс де Сен-Уэна (1782–1857), служившего в Ларнаке в 1834–1836 годах. Молодые люди познакомились на Кипре, когда Флави вместе с матерью гостила на острове у своего племянника Телефора — сына сестры Флави.

Путешествие началось в пятницу, 16 сентября, на Лионском вокзале в Париже. Проведя ночь в марсельском отеле Hôtel des Colonies, группа 18 сентября отправилась в путь. Затем путешественники поднялись на борт парохода «Индус», который следовал вдоль побережья Италии. Они сделали остановки в Палермо и Мессине, где Леон де Марикур вспомнил свое детство и осаду города войсками Королевства Обеих Сицилий в 1848 году. Во время плавания мимо островов Средиземноморья автора особенно восхищали живописные морские пейзажи, открывавшиеся с палубы.

В субботу, 24 сентября, путешественники прибыли в Пирей и остановились в гостинице «Гранд-Бретань». Следующие три дня они посвятили знакомству с Афинами, хотя сам Марикур почти не описывает город, заметив: «Столько других пытались сделать это до меня, что я воздержусь». Тем не менее он не смог скрыть своих впечатлений от посещения Акрополя:

«Хотя лично я гораздо больше предпочитаю наши готические соборы греческим храмам, включая великолепный Парфенон, невозможно не быть глубоко тронутым, оказавшись на вершине Акрополя, среди этого огромного комплекса, хранящего столько шедевров, под прекрасным греческим небом, среди бесчисленных руин, между которыми пробивается жесткая, сухая трава».

После Афин путешественники продолжили путь на пароходе «Патриций» до Смирны, где пересели на австрийский пароход «Африка», следовавший в Ларнаку с остановкой на Родосе.

Кипр появился на горизонте 4 октября, после семнадцати дней путешествия.

Первое впечатление от острова, как и у многих путешественников XIX века, оказалось разочаровывающим. Подобно большинству своих современников, Марикур ожидал увидеть зеленый и плодородный остров, однако реальность не оправдала этих ожиданий.

«Эта белая и засушливая земля, эти темные горы, эти причудливые и дикие пейзажи – это было не то, что я себе представлял. – Я думал о Кипре, колыбели Венеры, веселой роще миртов и лавров, переплетенных с виноградными лозами и пальмами. –

Суровое величие прибрежного ландшафта не имело никакого сходства с описаниями Фенелона в «Приключениях Телемака» («Приключения Телемака» — роман французского писателя Франсуа Фенелона, впервые опубликованный в 1699 году.)».

Тем не менее, Леон де Марикур был вне себя от радости, воссоединившись почти со всей своей семьей: родителями и братьями и сестрами: Анной (20 лет), Луи (14 лет), Марией, по прозвищу Митте (11 лет), которая говорила по-гречески, и Нанеттой, служанкой с 30-летним стажем. Поэтому он позволил себе «два месяца отдыха».

Почти через месяц, 2 ноября, вся семья Марикур отправилась в Святую Землю. За чуть более чем 30 дней они путешествовали по Бейруту, Хайфе, горе Кармель, Акко, Назарету, горе Фавор, Яффе, Рамле, Иерусалиму, Мертвому морю и Вифлеему.

2 декабря, на обратном пути, в Бейруте, он получил звание младшего лейтенанта и приказ присоединиться к 16-му линейному пехотному полку в Руане 1 января.

Семья села на корабль «Италия», чтобы добраться до Кипра, где письмо из Министерства обороны сообщило ему о продлении отпуска на месяц, как и просил его отец перед отъездом.

Таким образом, Леон де Марикур смог продлить свое пребывание на Кипре. 13 января он с большим сожалением покинул семью и Кипр, отправившись в Бейрут на австрийском лайнере «Фиуме». Затем он сел на французский лайнер «Годавери», который доставил его в Яффу, а затем в Александрию, где он ждал четыре дня. После остановки в Мессине его доставили в Марсель на корабле «Мёрис». 1 февраля он вернулся в свой полк в Руане. Все путешествие длилось четыре с половиной месяца. Марикур начинает свой рассказ о пребывании на Кипре с описания дома, приятного места для жизни, где он и его семья чувствовали себя как дома во Франции. Он состоял из ряда комнат, расположенных вокруг большого двора, где росли два дерева. На первом этаже располагались кабинеты консула и драгомана, выходящие на крытую галерею, канцелярия, комната, «курятник Митте» и его младшей сестре Мари. Комната с надписью «Телеграфы или маяки» предположительно предназначалась для размещения этой новой телекоммуникационной системы, поскольку в 1863 году рассматривался проект подводного кабеля между Бейрутом и Кипром.

Свидетель трагедии.

В 1864 году, в конце Большой Кавказской войны, начавшейся в 1816 году, от 400 000 до 700 000 горцев черкесов были вынуждены отправиться в массовую ссылку в Османскую империю. Среди тех, кто был отправлен на Кипр, большое количество умерло от голода во время плавания; те, кто высадился, были истощены и больны, и большинство из них не выжило. Марикур был глубоко потрясен этой катастрофой, которую он подробно описал, более того он проиллюстрировал титульный лист главы V своей рукописи особенно ярким рисунком. Он подобрал, плавающий рядом с лодкой, в котором лежал скелет женщины в синем бархате, деревянную шкатулку, содержащую четки из крупных, богато украшенных бусин на зеленой ленте, фруктовые скорлупки и обрезки шелка.

Остаток пребывания был посвящен прогулкам вдоль морского побережья, охоте, приемам, визитам и экскурсиям пешком или на мулах в окрестностях Ларнаки, а также в Фамагусту и на север острова.

Ларнака

Ларнака — это ворота Кипра. Сам город расположен на некотором расстоянии от порта, который называется Скала или Ла Марин (или Марина). Именно в этом портовом районе базировались западные консулы и купцы. Корабли часто делали там короткие остановки. Хотя Марикур мало рассказывает о самом городе, который, несмотря на наличие нескольких больших домов, состоит в основном из бедных лачуг, он отмечает, что улицы в сезон дождей превращаются в болота: 

«Зимой улицы становятся лагунами; узкая насыпь проходит вдоль домов, а кое-где большие камни служат переправами». Все гниет, все разлагается вплоть до следующего лета: нечистоты, вязкая, отвратительная жидкость, поблескивающая на солнце, мерзкая смесь всего, что можно было бы представить себе как самое ужасное".

Соленое озеро, Хала Султан Текке и монастырь Святого Георгия Длинного.

Солончаки были излюбленным местом для экскурсий, главным образом для охоты с друзьями или семьей. Это место никогда не переставало его удивлять: 

“В то время озеро во всех своих огромных размерах было покрыто солью, и я не мог сдержать крика удивления при виде этой обширной снежной равнины, окруженной пустынными и засушливыми холмами, но окрашенной восходящим солнцем в самые теплые тона, которые отражались в тысячах великолепных граней на кристаллах озера.

Это было одновременно великолепно и печально. Этот пейзаж настолько пустынен, настолько дик, что можно было бы подумать, что ты находишься более чем в ста лигах от любого человеческого жилища, если бы небольшой минарет и группа пальм текке не кокетливо не стояли на одном из холмов, граничащих с озером.

Расположенная на берегу Соленого озера, мечеть Хала Султан Текке является третьим по значимости местом паломничества в мусульманском мире. В этой текке (месте встречи религиозного братства) была похоронена Умм Харам, которую отождествляют с тетей и кормилицей Мухаммеда, сопровождавшей арабских завоевателей в 647 или 649 году. По крайней мере, так гласит предание. В действительности существует несколько версий, наиболее вероятная из которых заключается в том, что она была тетей Анаса ибн Малика, сподвижника Мухаммеда. На тюрбе (мавзолее) указана дата 1760 года, а на мечете — 1796-1797 годы.

Зимой и весной памятник, окруженный пальмами, и отражается в водах озера, предлагая особенно живописное и умиротворяющее зрелище, как отмечал Марикур: 

«В дальнем конце, дверь широко распахнута, одна из тех прекрасных, ясных, прозрачных ночей, с таинственными звуками и опьяняющими ароматами; тенистое место с виноградной лозой, из которой вырываются капризные гирлянды, большая пальма, мягко покачивающаяся на ветру, и вдали — громкий голос моря. Луна восходит за минаретом, вдали воет собака, светлая голова Митте улыбается старому турку с белой бородой — все это способствует гармонии этой прекрасной сцены». В окрестностях Ларнаки находятся два монастыря, посвященных Святому Георгию. Ближайший к городским воротам «св. Георгия Короткого» (Агиос Георгиос Кондос), другой «св. Георгия Длинного» (Агиос Георгиос Макрис). Храм святого Георгия Длинного предположительно датируется 12 веком в нем есть небольшая церковь с куполом, построенная на возвышение с видом на Соленое озеро. Марикур не останавливается на самом здании, и снова восхищается видом:

[…] Сен-Жорж-ле-Лонг, небольшой греческий монастырь, расположенный на холме с видом на солончаки […] Вид из монастыря простирается с одной стороны на меланхоличный пейзаж соляков с Мечетью, ее небольшим белым минаретом, и пальмами, отражающимися в озере, с другой стороны — на внушительную гору Сент-Мэри.

«Серьезная» экспедиция предпринятая Леоном де Марикуром в компании его отца, дяди, двух братьев и слуги

Он подробно описывает пройденный путь, опьяняющий аромат воздуха, узкие тропы, растительность, которая меняется по мере подъема, величественный пейзаж.

Подворье Святой Варвары монастыря Честного Креста (Ставровуни), предоставляет им ночлег, а на следующий день команда идет к вершине. Не впечатленные обнаруженным зданием, они были в восторге от открывшегося перед ними вида: 

"… сама часовня была ничем не примечательна […] Лестница позволила нам подняться на небольшой купол, венчающий скромное святилище, куда время от времени приходит священник, чтобы отслужить мессу, и с этой точки обзора мы с восхищением, сначала молчаливым, а затем всеобъемлющим, созерцали сцену несравненной красоты, которая развернулась у наших ног".

Акведук Камарес или водопровод Бекир-паши

В XVIII веке Ларнака приобрела важное значение благодаря своим торговцам и консульствам, и соответственно возрос спрос на воду. Однако доступная городу вода была непригодна для потребления. До ближайшего источника было почти два часа ходьбы. В 1747 году паша Эбукебир распорядился за свой счёт построить гидротехнические сооружения (колодцы, фонтаны, каналы) для подачи воды в Ларнаку из источников в районе Арперы (Арпера, к северу от нынешней деревни Терсефану, расположенной примерно в десяти километрах к юго-западу от Ларнаки).

«Этот акведук, о котором, кажется, я еще не упоминал, — творение мудрого паши, которого “благодарные” киприоты убили. Он мог бы в изобилии снабжать водой Ларнаку и ее пригород Марины, в которой так отчаянно нуждаются, но ему позволяют разрушаться без малейшего ремонта. Четыре или пять больших зияющих проемов служат источниками для множества ручьев, которые бесплодно текут к морю. Несколько дней работы каменщика было бы достаточно, чтобы их заделать, но, похоже, никому нет до этого дела».

Часовня Влюблённых

«Этот странный памятник, который я впоследствии довольно часто видел, вероятно, является древней финикийской гробницей. Это небольшая комната, два-три квадратных метра, в которую спускается небольшой насыпной вал. Свод, не возвышающийся над окружающей землей, образован двумя или тремя огромными блоками; стены также сделаны из камня. Его название происходит от необычной традиции, происхождение которой затеряно в тумане времени. В центре небольшой комнаты помещают ночник, наполненный маслом и снабженный фитилем, вместе с несколькими спичками. Когда влюбленный хочет узнать, взаимна ли его любовь, он зажигает этот ночник на закате. Если он все еще горит на рассвете следующего дня, он может спокойно отдыхать и должен заменить масло и фитиль; в противном случае ему ничего не остается, кроме как искать утешения в другом месте».

Помимо этого суеверия, отмечается, что те, кто страдал от головных болей или малярии, обходили гробницу три раза и оставляли там кусочек своей одежды или несколько волос для излечения от болезни; ее также посещали молодые люди.

Девушки, молившиеся о безопасности своих возлюбленных, ушедших в далекие края, Магда Онефальш-Рихтер вспоминает, что беременные женщины приходили, чтобы поставить свечи и бросить монеты; они развешивали кусочки от своих платьев на ветвях тамарисков, растущих вокруг, в надежде на быстрые роды.

Количество пожертвований было настолько велико, что в 1907 году епископ Ларнаки решил превратить это место в часовню. С тех пор она известна как часовня Панайя Фанеромени (Παναγία Φανερωμένη – Явленная Дева Мария).

Фамагуста

В сопровождении отца и дяди, а также под руководством Состена Грассе, француза, поселившегося на Кипре около 1855 года, Марикур отправился в путешествие в Саламин и Фамагусту. После остановок в Пиле их встретили в Сан-Серги (деревня Агиос Сергиос), где Грассе владел землей и выращивал хлопок. Марикур высоко оценил деревню, дома которой, построенные из камней из Саламиса, были окружены виноградниками и тутовыми деревьями: «все это зелено и радостно». Следующее утро они провели, осматривая Саламин.

«Это были груды тесаных камней, стволов колонн, груды обломков, фрагменты стен. Нам пришлось спешиться с мулов, чтобы пересечь руины и добраться до того, что от них осталось в наиболее полном виде; это огромное водохранилище, где заканчивался акведук, некоторые из арок которого до сих пор доминируют над всей равниной; прямо рядом с ним находятся упавшие колонны храма».

Как и многие посетители 19 века, он был поражен видом разрушенного города, который так и не оправился от ужасного захвата, который ему пришлось пережить в 1571 году.

«Мы увидели весь город одним взглядом, его бесчисленные готические церкви, возносящиеся к небу своими острыми шпилями, изуродованными пушечными ядрами; его стройные пальмы, казалось, соперничали по элегантности с колоннами эпохи Святого Людовика; его руины, наполовину скрытые апельсиновыми деревьями и кактусами; его украшенные и зубчатые дома; его гримасничающие горгульи, с которых свисали длинные гирлянды желтых левкоев; его длинные, узкие улочки, где трава растет высокой и густой, защищенной от солнца, под восточным небом, поэзия наших старых городов обретает совершенно новый характер. Пальма растет из хора разрушенной часовни; алоэ поднимает свой высокий стебель между каменными плитами старого монастыря; кактус, сквозь свои мясистые и колючие листья, касается святого XIII века, молящегося в своей остроконечной нише, или фрески в бледных тонах, изображающую вооруженного рыцаря на войне, преклонившего колени перед прекрасной Мадонной».

Кирения и Беллапаис

После возвращения из Святой Земли и незадолго до Рождества была запланирована экскурсия на север острова. В Никосии, пока консул был занят с губернатором, он прогулялся по крепостным стенам, посетил Собор Иоанна Богослова. Затем они направились в Кирению.

«Какое наслаждение свежим воздухом высот! Какое удовлетворение приносит вид пройденной тропы! Какое экстаз перед бескрайним пейзажем, который то опускается, то поднимается, то снова спускается, волнисто изгибаясь, пока не сливается с синей линией горизонта в туманной, неясной, неопределенной дали!

Никогда, я думаю, я не видел более великолепной гармонии линий и цветов, чем в пейзаже, который мы открыли с вершины первых склонов Карпаса. Вокруг нас скалы с их рыжеватыми и огненными оттенками, мирты темно-зеленого цвета; у наших ног длинная полоса небольших лесов и густого кустарника, украшенного первыми листьями;

Затем золотистая равнина, простирающаяся насколько хватало глаз, пересеченная волнами со светящимися вершинами и затененными склонами; Далее, еще более, почти незаметные на фоне лазурного неба и возвышающиеся над горизонтом, словно голубоватые острова на море более светлого синего цвета, угловатые и зазубренные вершины Тродоса».

Посещение аббатства Беллапаис также стало незабываемым моментом. Он дает точное описание этого события, но прежде всего его впечатляет пейзаж, который он описывает поэтически:

«Широкий обрыв, вокруг которого извивалась тропа, открылся перед нами; алоэ, кактусы и мирты прорастали из каждой расщелины скалы. Дальше, словно висящие над бездной, в солнечном свете сверкали великолепные руины аббатства, их стрельчатые арки, колонны и аркады блистали. Справа от руин, за длинной завесой тополей и апельсиновых деревьев, которые волнами поднимались к середине горного хребта Карпас с его темными скалами, скрывалась небольшая деревня».

«Какая прекрасная страна! Несомненно, именно такие возгласы восхищения издавали паломники всех национальностей и всех возрастов, прибывая в это место».

«От Сен-Сира до Иерусалима» — это путевые заметки, написанные в живом стиле, полные воспоминаний, впечатлений и самых необычных анекдотов.

Леон де Марикур высоко ценил свое пребывание на Кипре и порой лирично выражал свои чувства, глядя на памятники и пейзажи. Соленое озеро, вид из Ставровуни и разрушенный город Фамагуста — все это было источником вдохновения. Более того, он не был равнодушен к живописным пейзажам, которые предлагали местные жители, и их обычаи пробуждали в нем любопытство. Его наблюдения порой вызывают подлинное чувство юмора. Портрет святых отцов в Монастыре Апостола Варнавы совершенно восхитителен:

"… фермер, отшельник, монах в свободное время… трудно было не смеяться над его гротескной фигурой: его длинные, растрепанные седые волосы и борода, его чудовищно выпуклый нос, его маленькие, полузакрытые глаза, один из которых кокетливо прикрыт деформированной скуфьей, его грязная, когда-то черная, мешковатая ряса". 

Что касается турок, то, хотя он и любит изображать их на борту «Индуса», корабля, который доставил их на Восток, несомненно, привлеченный их типичными и яркими костюмами, он чаще всего очень язвительно отзывается о них, подражая в этом большинству западных путешественников. Таможенное оформление при высадке в Смирне вдохновляет его на несколько очень резких строк:

«Прибыв из Европы, невозможно сдержать глубокого отвращения, увидев всех этих государственных служащих в форме, со зловещими лицами, с поясами, набитыми пистолетами и кинжалами, бесстыдно протягивающих руки за плату за нарушение служебных обязанностей и смиренно склоняющих головы под поднятой тростью. Какие же они низменные! Приятный стиль, поэтические описания, легкий и юмористический тон — все эти элементы в совокупности делают рассказ Леона де Марикура о его путешествиях по Востоку захватывающим и очень увлекательным чтением».

Леон де Марикур, был интеллектуалом, писателем, археологом, художником и солдатом. Он умер 3 октября 1902 года в Ла-Тьеррейе.