История армянской общины Кипра: путь длиной более 1600 лет

В этом эссе Элли Крикорян исследует историю и идентичность армянской общины на Кипре — от ее многовекового присутствия на острове до роли в современном кипрском обществе. Автор рассматривает вопросы признания, политического представительства и культурной преемственности.

Истоки армянской общины на Кипре

Армяне имеют тысячелетнюю историю присутствия на Кипре начиная с IV века, когда остров стал провинцией Византийской империи. В 578 году император Тиберий II переселил на Кипр около 10 000 армян. Его преемник Маврикий также предпринимал попытки переселения армянского населения, координируя свои действия с персами. Армян нередко считали неспокойным народом и «источником проблем», находившимся между двумя великими империями. После окончательной аннексии Армении в XI веке переселение армян в различные регионы Византийской империи продолжилось.

В 1191 году Кипр был завоеван Ричардом Львиное Сердце и вскоре продан королю Иерусалима Ги де Лузиньяну. Это положило начало периоду, когда представители различных народов Леванта и Киликии активно переселялись на остров.

Падение столицы Киликийского армянского царства — города Сис — в 1375 году под натиском мамлюков официально положило конец существованию армянского государства. После смерти короля Льва VI права на армянскую корону перешли к его двоюродному брату Якову I де Лузиньяну, который объединил титулы короля Кипра, Иерусалима и Армении. После падения Киликийского царства около 30 тысяч армян переселились на Кипр, который еще почти столетие находился под властью династии Лузиньянов.

Позднее Кипр перешел под власть Венеции, а затем почти на три столетия оказался под властью Османской империи после падения Фамагусты в 1571 году. Армяне стали немусульманским религиозным меньшинством, подчинявшимся системе миллетов. В первые годы османского правления широкое распространение получила исламизация части населения, в результате чего появились линобамбаки (криптохристиане), стремившиеся избежать уплаты подушного налога — джизьи, которым облагались немусульмане.

В 1878 году Кипр перешел под управление Великобритании в соответствии с секретным соглашением с Османской империей. Порта передала остров британцам в обмен на военную поддержку и создание британской базы для защиты османских владений от возможного наступления России.

Во времена британского правления армяне играли заметную роль благодаря своему знанию нескольких языков. Они переводили османские документы для европейских чиновников, активно занимались торговлей и работали в сфере образования. Их влияние на торговлю подтверждается тем, что армянское слово «ханут» («лавка») вошло в кипрский диалект именно в этот период.

В последние десятилетия существования Османской империи Гамидийская резня 1890-х годов и геноцид армян привели к массовому исходу населения. По меньшей мере девять тысяч армян прибыли на Кипр, из которых около 1300 решили остаться на острове навсегда.

Позднее последовали новые волны миграции из стран Ближнего Востока: из Палестины после создания государства Израиль в 1948 году, из Египта после Суэцкого кризиса и прихода к власти Гамаля Абдель Насера в 1950-х годах, а также из охваченных конфликтами Ливана, Ирана и Ирака в 1970–1980-х годах.

Важно отметить, что многие переселенцы происходили не из сельской местности, а из городской мелкой буржуазии, благодаря чему смогли использовать свои профессиональные навыки и ремесла для успешной интеграции в кипрское общество.

Формирование современной кипрской политики

Кипр находился под британским контролем до 1960 года, сначала как протекторат, а затем как колония. Многие армяне высоко ценили политическую стабильность британского периода и использовали преимущества своего многоязычного европейского образования, работая драгоманами (переводчиками) при колониальной администрации.

Однако именно в этот период усилился национализм. Османская религиозная идентичность, основанная на системе миллетов, постепенно уступила место этническому самосознанию. Британская администрация способствовала этому процессу, закрепив разделение населения в конституции 1882 года и создав отдельные системы образования для греко-киприотов и турко-киприотов.

Образование стало важнейшим инструментом укрепления связей греко-киприотов с Грецией, а турко-киприотов — с Турцией.

Создание независимого греческого государства в 1830 году после войны за независимость способствовало распространению «Мегали Идеи», предполагавшей объединение всех греческих земель и восстановление византийского наследия. Именно на этой идеологической основе возникло движение за энозис — объединение Кипра с Грецией.

Во время британского правления эти настроения усиливались и привели к антиколониальным выступлениям, включая восстание Октовриана 1931 года. По мере роста поддержки энозиса среди греко-киприотов укреплялся и турецко-кипрский национализм, сопровождавшийся усилением связей с Турецкой Республикой.

Вооруженная борьба 1950-х годов под руководством организации ЭОКА завершилась провозглашением независимости Республики Кипр в 1960 году. Этот период сопровождался усилением межобщинной поляризации, а британские власти широко использовали турко-кипрские вспомогательные формирования в борьбе против греко-кипрского партизанского движения.

Признание и маргинализация после 1960 года

Поляризация греко-турецкого противостояния на острове во многом затмила присутствие и влияние национальных меньшинств, которые серьезно пострадали и были ослаблены межобщинными конфликтами XX века. Наиболее ярким примером стала Конституция 1960 года — основополагающий документ новообразованной Республики Кипр. Согласно ей, пропорциональное представительство в парламенте и вооруженных силах предоставлялось только грекам-киприотам и туркам-киприотам, при этом «президентом всегда должен был быть грек-киприот, а вице-президентом — турок-киприот».

Армяне наряду с маронитами и католиками были выделены в отдельные религиозные общины, что отражало наследие османской системы миллетов. Тем не менее Статья 2 Конституции признавала только греческую или турецкую общину, тесно связывая национальную принадлежность с религиозной и языковой идентичностью. Любой гражданин, не относивший себя ни к одной из этих групп, должен был «в течение трех месяцев… выбрать принадлежность либо к греческой, либо к турецкой общине в индивидуальном порядке». Все признанные религиозные общины выбрали греко-кипрскую общину, что объяснялось как ее численным превосходством, так и историческим контекстом армяно-турецких отношений.

Статья 109 также предусматривала для каждого признанного меньшинства одного представителя в парламенте. Однако этот представитель не имел права голоса и не мог вносить законопроекты. Его функции носили преимущественно консультативный и символический характер, а основными инструментами защиты интересов общины оставались неформальное лоббирование и участие в заседаниях парламента по приглашению.

Во второй половине XX века произошел ряд событий, еще более усиливших греко-турецкую дихотомию и одновременно способствовавших дальнейшей маргинализации армян в политической системе и общественном сознании Кипра. Межобщинные столкновения 1963–1964 годов, известные как «Кровавое Рождество», стали следствием нарастающей напряженности, вызванной несовершенством Конституции 1960 года. Переговоры и политические тупики, возникшие после провозглашения независимости, вызывали недовольство среди греко-киприотов, считавших систему чрезмерно благоприятной для турко-киприотской общины. Президент и архиепископ Макариос III попытался разрешить кризис посредством конституционных поправок, несмотря на жесткие предупреждения Турции о недопустимости изменения конституционного устройства.

Кульминацией напряженности стали события 21 декабря 1963 года, когда столкновение между греко-кипрскими полицейскими и турками-киприотами, возвращавшимися из Старого города Никосии, закончилось применением огнестрельного оружия. Двое турок-киприотов были убиты, несколько человек получили ранения. После похорон погибших насилие быстро распространилось на многие районы острова, сопровождаясь нападениями на деревни, мечети и церкви. В результате сотни людей с обеих сторон были убиты или ранены.

Армяне оказались в эпицентре этих событий, поскольку многие из них проживали в турецких кварталах или по соседству с ними благодаря сложившимся языковым и социальным связям. Исследователь Ольга Деметриу отмечает, что армян, вынужденных покинуть районы, перешедшие под контроль турко-киприотов, называли «туркопликти» («пострадавшие от турок»), однако официально не признавали беженцами. По мнению Деметриу, такое различие имело политический характер: после событий 1974 года греко-кипрское государство стремилось сосредоточить общественное внимание именно на последствиях турецкого вторжения, в результате чего перемещенные лица 1963 года практически исчезли из официальной памяти и системы социальной поддержки.

В результате событий «Кровавого Рождества» большинство пострадавших составляли турки-киприоты, многие из которых были вынуждены переселиться в районы, находившиеся под турко-кипрским контролем. Эти события впоследствии стали одним из факторов, использовавшихся Турцией для оправдания военного вмешательства в 1974 году. Одновременно в греко-кипрском обществе сформировался национальный нарратив, в котором опыт армян, переживших перемещение в 1963 году, зачастую оставался на периферии общественной памяти.

Турецкое вторжение 1974 года привело к оккупации северной части острова и провозглашению турко-кипрской администрации. Большинство новых беженцев составляли греки-киприоты, которым Республика предоставила жилье, финансовую помощь и другие меры поддержки. К этому времени многие армяне, покинувшие свои дома еще в 1963 году, уже успели самостоятельно найти новое жилье и работу. По этой причине они не были включены в государственные программы помощи беженцам и не получили официальный статус «просфигес» (беженцев). Более того, часть греко-кипрского общества утверждала, что армяне сами виноваты в своем положении, поскольку предпочитали жить рядом с турками.

Таким образом, первые десятилетия существования Республики Кипр сопровождались дальнейшим укреплением греко-турецкой дихотомии и постепенным вытеснением армянского опыта из коллективной памяти. Для многих представителей армянской общины события 1963 года стали болезненным напоминанием о геноциде армян, поскольку вновь сопровождались утратой имущества, вынужденным переселением и ощущением постоянной нестабильности.

Современная армянско-кипрская идентичность

Цезарь Мавратсас характеризует армян как «аполитизированную этническую группу», практически отсутствующую в политической жизни острова. Это проявляется в преимущественно символических действиях государства по отношению к общине.

Во время парламентских выборов 2001 года, предшествовавших вступлению Кипра в Европейский союз, армянской общине рассылались персональные обращения и агитационные материалы на армянском языке. Подобные шаги должны были продемонстрировать уважение к правам национальных меньшинств — одному из важных критериев членства в ЕС. Аналогичным образом власти поддержали протесты против закрытия Мелконянского образовательного института в 2005 году, что было положительно отмечено Советом Европы.

Однако вместо расширения политического представительства армянская община продолжила развиваться прежде всего через культуру, образование и международные связи. Политическая изоляция, как ни парадоксально, способствовала укреплению собственной этнической идентичности и сохранению автономии, особенно по сравнению со многими армянскими диаспорами Западной Европы.

С 2006 года парламентским представителем армян является Варткес Махдессян, который уделяет особое внимание развитию культуры, образования и укреплению связей с мировой армянской диаспорой.

Армяне-киприоты традиционно придают большое значение образованию, нередко выбирая частные или негреческие школы для сохранения армянского языка и культуры, а также изучения западных языков. Многие армянские школы расположены рядом с церквями, например школа «Нарег» при церкви Святой Богородицы в Никосии. Особое значение долгое время имел Мелконянский образовательный институт — основанный как приют для детей, переживших геноцид армян, который впоследствии стал одним из важнейших образовательных центров армянской диаспоры до своего закрытия в 2005 году.

В эпоху глобализации и после вступления Кипра в Европейский союз транснациональные связи стали играть еще более важную роль в сохранении армянской идентичности. Членство в ЕС предоставило армянской общине дополнительные механизмы защиты прав и возможность более активно взаимодействовать с мировой диаспорой.

Важную роль в этом процессе играет Армянская молодежная федерация (АМФ) — молодежная организация партии «Дашнакцутюн». Через сотрудничество с Советом Европы и другими общеевропейскими организациями она способствует укреплению связей между армянской молодежью Кипра и представителями армянских общин по всему миру. Благодаря этому армяне-киприоты одновременно ощущают себя частью европейского пространства и мировой армянской нации.

Таким образом, политическая маргинализация внутри кипрского государства не привела к ослаблению армянской идентичности. Напротив, она способствовала укреплению внутренних институтов общины и развитию широких международных связей.

Заключение

История армянской общины Кипра показывает, что официальное признание государством далеко не всегда означает полноценное политическое участие. Многовековое присутствие армян на острове, многочисленные волны миграции после массовых убийств и геноцида в Османской империи свидетельствуют о глубокой исторической укорененности армян-киприотов.

Однако в XX веке армяне оказались на периферии греко-турецкого конфликта — как институционально, вследствие положений Конституции 1960 года, так и в результате националистических нарративов, уделявших основное внимание противостоянию двух крупнейших общин острова.

События 1963–1964 и 1974 годов еще больше укрепили эту дихотомию, в результате чего опыт армян оказался практически исключен из доминирующих исторических повествований. Вместе с тем именно эта маргинализация способствовала укреплению внутренних механизмов самосохранения армянской общины через церковь, образование, культурные организации и международные связи.

По сравнению с Ливаном, Сирией и Турцией Кипр представляет собой особую модель существования армянской диаспоры на Ближнем Востоке — общину, которая официально признана и заметна в общественной жизни, но не обладает полноценным политическим представительством. Несмотря на маргинализацию в рамках государственной системы, армяне Кипра сохраняют свою идентичность благодаря культуре, исторической памяти, образовательным институтам и широким международным связям с мировой армянской диаспорой.

Источник: armenianweekly.com