Кипрские древности в Британском музее
Автор: Андрей Правдин
Коллекция кипрских древностей в Британском музее — одна из крупнейших и наиболее значимых в мире за пределами самого Кипра. В основном она сформировалась в XIX веке — в период, когда остров находился сначала под властью Османской империи, а затем Британской.
История этой коллекции важна не только из-за самих предметов. Она рассказывает о том, как в XIX веке зарождался интерес к археологии Кипра — как со стороны иностранных путешественников, так и местных жителей. Именно тогда постепенно начали открываться следы далекого прошлого острова, хотя отношение к древностям еще было крайне утилитарным.
Как начиналась археология Кипра
В XIX веке археология на Кипре не была системной наукой. Древние находки редко воспринимались как культурное наследие. Их часто продавали, переплавляли или использовали как строительный материал. Лишь немногие понимали их историческую ценность.
Британский музей сегодня обладает тысячами кипрских артефактов, и это, с одной стороны, большая удача, а с другой — напоминание о том, сколько объектов было утрачено безвозвратно. Экспонаты в галереях музея рассказывают не только об античном Кипре, но и о самом XIX веке — эпохе, когда судьбы древностей решались случайно.
История «Аполлона из Тамассоса»
Один из самых показательных примеров — так называемый Аполлон Чатсуорта, также известный как Аполлон из Тамассоса. Эта бронзовая статуя была обнаружена в 1836 году крестьянами, которые искали воду недалеко от деревни Политико в центральной части Кипра. Именно здесь находился древний город Тамассос — один из богатейших центров острова, процветавший благодаря добыче меди.
Находка была сделана практически целиком, однако судьба статуи оказалась трагичной. В отличие от более поздних археологических открытий, ее не отправили в музей и не сохранили как произведение искусства. Статую попросту разобрали на части и начали продавать как металл.
Голова статуи была продана частному коллекционеру, который вывез ее в Смирну, а затем перепродал герцогу Девонширскому. Именно так она оказалась в Англии и получила название «Аполлон Чатсуорта» — по имени родового поместья герцога. Одна из ног статуи по другой цепочке попала в Лувр в Париже. Основная же часть бронзовой фигуры, скорее всего, была переплавлена.
Сегодня исследователи уверены: голова принадлежала бронзовой статуе в натуральную величину, созданной около 450 года до н. э. в районе Тамассоса. Она была отлита из меди, добытой в местных рудниках, которые и сделали город богатым в классический период.
Аполлон из Тамассоса уникален. Это единственный сохранившийся фрагмент бронзовой статуи такого масштаба Кипра античного времени. Большинство подобных произведений было переплавлено в древности или в Новое время, поэтому до нас дошли лишь единицы.
Если внимательно посмотреть на экспозицию Британского музея, легко заметить: большинство крупных скульптур выполнено из известняка или мрамора. Именно они чаще «доживали» до наших дней — не потому, что были важнее, а потому, что их было труднее уничтожить или переработать. Бронза же почти всегда исчезала.
Роберт Гамильтон Лэнг и рождение научной археологии на Кипре
В 1869 году на Кипре была сделана находка, которая стала важной вехой в истории изучения древностей острова. Ее сделал Роберт Гамильтон Лэнг — человек, чья деятельность выходила далеко за рамки привычного для XIX века «коллекционирования антиквариата».
Лэнг был управляющим Имперского Османского банка в Ларнаке, но банковская деятельность была лишь частью его жизни. Он владел фермой, занимался исследовательской работой, интересовался историей острова и проводил археологические раскопки. В отличие от многих своих современников, которые собирали древности исключительно для перепродажи, Лэнг стремился понять контекст находок и сохранить их научную ценность.
Ключевую роль в его работе сыграло сотрудничество с Чарльзом Ньютоном, хранителем отдела греческих и римских древностей Британского музея. Ньютон настоятельно рекомендовал Лэнгу не разрознивать коллекцию и, что особенно важно, тщательно фиксировать места находок.
Для своего времени эти рекомендации были революционными. Ньютон советовал использовать фотографию, составлять планы раскопок и точно отмечать, где именно были обнаружены те или иные предметы. Лэнг последовал этим советам.
В результате он не только собрал значительную коллекцию, но и опубликовал подробный отчет о своих находках. Этот труд считается одним из самых ранних научных археологических отчетов, созданных на Кипре.
Статуя из Идалиона
В 1872–1873 годах Британский музей приобрел основную часть коллекции Лэнга, происходившую из района Идалиона в центральной части Кипра. Среди этих находок — величественная статуя бородатого мужчины с тщательно проработанными локонами. На его голове — венок, указывающий на акт поклонения.
Однако это не просто образ молящегося. Исследователи полагают, что перед нами либо царь, либо верховный жрец древнего Идалиона — фигура, обладавшая как религиозной, так и политической властью. Эта статуя стала символом нового подхода к кипрским древностям — не как к «красивым объектам», а как к историческим свидетельствам.
Коллекция Лэнга поступила в Британский музей в 1872 году и стала лишь одной из многих, приобретенных в тот период музеями по всему миру, включая Лувр и Метрополитен-музей в Нью-Йорке. Однако при всем этом кипрской археологии остро не хватало системных раскопок.
Перелом наступил только в 1887 году, когда в Великобритании был создан Кипрский исследовательский фонд (Cyprus Exploration Fund). Его целью стало проведение масштабных археологических работ на острове по научным принципам.
Голова Диониса: случайная находка
Одним из самых впечатляющих объектов, связанных с деятельностью фонда, стала метровая голова Диониса, стоящая сегодня в музейной экспозиции. Она была обнаружена в 1890 году, но не в ходе классических раскопок. Скульптура была встроена в стену караван-сарая в Лефке, неподалеку от древнего города Соли.
Голова датируется примерно 300–200 годами до н. э. и, вероятно, изначально украшала театр древнего Соли. Это особенно символично, учитывая тесную связь Диониса с античным театром.
Поверхность скульптуры сильно повреждена — следствие того, что она долгое время служила обычным строительным камнем. И все же она уцелела. Как и в случае с Аполлоном из Тамассоса, эта находка наглядно показывает, насколько редкими и хрупкими являются бронзовые и каменные шедевры Античности.
Как Британский музей открыл бронзовый век Кипра
Британский музей сравнительно поздно начал собственные археологические раскопки на Кипре. Главной причиной долгое время оставалась банальная нехватка средств. Несмотря на то что Кипрский исследовательский фонд (Cyprus Exploration Fund) уже передал музею множество ценных находок, лишь в 1892 году ситуация изменилась.
Переломным моментом стало частное пожертвование мисс Эммы Тернер. Именно ее вклад позволил Британскому музею впервые профинансировать масштабные собственные экспедиции на острове. В результате с 1892 по 1899 год были проведены раскопки, которые радикально изменили наше представление об археологии Кипра.
Одним из ключевых объектов этих исследований стал так называемый клад литейщика из Энгоми — поселения поздней бронзы рядом с современным селом Энгоми, недалеко от Фамагусты. В 1896 году археологи Британского музея исследовали около ста гробниц позднего бронзового века, датируемых приблизительно 1600–1100 годами до н. э.
Погребения содержали удивительное собрание предметов: как местного кипрского производства, так и импортированных со всего Восточного Средиземноморья. Многие из них сегодня можно увидеть в экспозиции музея. Но главное значение этих раскопок в другом: именно тогда фактически был «открыт» поздний бронзовый век Кипра. До конца XIX века об этом периоде почти ничего не знали.
Особую ценность представляет бронзовый «клад», найденный в Энгоми. Он выглядит как намеренно сложенная куча бронзовых предметов — часть целых, часть сломанных. Судя по всему, этот запас был зарыт около 1200 года до н. э., возможно, во время военного или экономического кризиса, а может быть — как ритуальное подношение. Ранее подобные находки археологи часто просто выбрасывали. В 1896 году было принято принципиально иное решение: сохранить всё.
Среди предметов клада — знаменитая «воловья шкура» (oxhide ingot): медный слиток весом около 30 кг. Именно такая форма использовалась для производства и торговли медью по всему Восточному Средиземноморью в бронзовом веке. Около 300 подобных слитков были найдены на затонувшем корабле у берегов Турции, близ Улубуруна, датируемом около 1300 года до н. э.
Эти находки позволяют увидеть торговые сети Кипра в действии. Остров был одним из главных поставщиков меди для всего региона. Экспорт металла приносил огромные доходы и способствовал формированию сложного общества, развитию городов и элит.
Экспозиция Британского музея наглядно показывает, как постепенно, в течение XIX века, археологи начали осознавать истинное значение Кипра в Древнем мире. История меди не заканчивается бронзовым веком: вплоть до конца римского периода и в византийскую эпоху кипрские рудники продолжали снабжать Восточное Средиземноморье. Именно поэтому слово «медь» во многих европейских языках происходит от названия острова — Cyprus.
Интенсивная торговля повлияла не только на экономику, но и на культуру. Одним из самых ярких свидетельств международных связей является глиняная табличка. На самом деле это письмо царя Аласии (так Кипр назывался в бронзовом веке) египетскому фараону. Формально речь идет о торговле, но тон письма подчеркнуто дружеский — Кипр воспринимался как одна из ключевых политических и экономических держав региона.
В позднем бронзовом веке на Кипре появляется множество предметов египетского происхождения или вдохновленных Египтом: расписная посуда, изящные каменные сосуды, стеклянные флаконы для ароматических масел. Особенно примечателен фаянсовый плакет египетского типа, выполненный кипрским мастером, с мотивами, связанными с богиней Хатхор — возможно, ее культ проник на остров именно тогда.
Но Кипр был не только посредником. Местные ремесленники активно производили товары на экспорт. Маленькие сосуды для масел и благовоний специально создавались с расчетом на вкусы покупателей по всему Средиземноморью. В одном из таких сосудов сохранилось содержимое, и современные анализы в Британском музее выявили возможные следы опиатов — использовались ли они как лекарство, наркотик или аромат, пока неизвестно.
Другим важным партнером Кипра была Северная Сирия. Это видно по фаянсовым чашам в виде человеческих голов и баранов, изготовленных в древнем Угарите. Сильными оставались и связи с микенской Грецией. В конце этого периода, на фоне масштабного кризиса Восточного Средиземноморья, на Кипре появляются первые грекоязычные поселенцы.
Остров письма и языков
Письменность на Кипре зафиксирована уже около 1500 года до н. э. — на глиняных шариках, инструментах и предметах из слоновой кости. Эту систему назвали кипро-минойской, заметив сходство с письменностью Крита. Ее до сих пор невозможно полностью прочитать.
В I тысячелетии до н. э. слоговая система была адаптирована для записи греческого языка и так называемого этиокипрского. Удивительно, но греческий алфавит получил широкое распространение лишь после 300 года до н. э., когда остров оказался под властью Птолемеев.
Наряду с греческим на Кипре использовался и финикийский язык. Иногда оба языка встречаются на одном и том же памятнике. Такие двуязычные надписи сыграли ключевую роль в расшифровке кипрской слоговой письменности в середине XIX века: финикийский текст стал ключом к пониманию того, что слоговая часть передает древнегреческий язык.
Важно понимать, что в древности на Кипре греческий язык долгое время записывался не привычным нам греческим алфавитом. Наряду с ним широко использовался финикийский — язык и письменность, которые, как и греческий, служили для выражения самых разных сторон повседневной жизни и культуры.
Финикийские надписи встречаются на надгробиях, личных предметах, дарах, которые люди приносили в святилища богам. Более того, до нас дошел даже своеобразный «финикийский список покупок». В одной из витрин Британского музея хранится мраморная плита с отверстием в верхней части — ее, вероятно, крепили к стене храма. На поверхности краской нанесен перечень предметов, необходимых для проведения религиозного ритуала.
Этот пример особенно важен, потому что большая часть письменных свидетельств Древнего Кипра не сохранилась. Многие тексты записывались на недолговечных материалах — дереве, коже, папирусе. Даже роспись по мрамору гораздо менее устойчива, чем высеченный на камне текст. Поэтому мы должны помнить: все, что дошло до нас, — лишь малая часть того, что когда-то существовало.
Особое место в экспозиции занимают известняковые статуи молящихся из святилища Идалиона, раскопанного Робертом Гамильтоном Лэнгом. Их часто называют «миниатюрной армией поклоняющихся».
Если ранее мы познакомились с образом верховного жреца или царя Идалиона, то здесь перед нами — его подданные и соучастники религиозной жизни города. Эти скульптуры поразительно «человечны». Они изображают людей в повседневной одежде, но при этом показывают, чем именно они занимались во время культовых действий. Кто-то играет на музыкальном инструменте — двойной флейте. Кто-то держит животных, предназначенных для жертвоприношения: барана или птицу. Другие несут коробочки с благовониями для алтаря или сосуды для ритуальных возлияний. Каждая фигура — это маленький рассказ о конкретном человеке, его роли в культе и в обществе.
Эти статуэтки, как правило, посвящались богам людьми, посетившими святилище. Это мог быть жест благодарности за пережитые трудности или просьба о помощи. Они отражают разные аспекты поклонения и показывают, насколько тесно религия была связана с повседневной жизнью.
Древняя кипрская религия, как и многие культы Средиземноморья того времени, была глубоко социальной. Поклонение богам редко было индивидуальным и замкнутым. Семьи и целые общины собирались вместе, приносили жертвы, после чего мясо жертвенных животных употреблялось в пищу. Религиозные ритуалы превращались в общинные пиры, укреплявшие социальные связи и ощущение принадлежности к единому целому.
Святилище Идалиона особенно интересно тем, что здесь сходились люди разных этнических и культурных традиций. Археологи обнаружили двуязычные надписи — на греческом и финикийском языках. В одном и том же пространстве почитались разные божества, в том числе Аполлон и Решеф, что говорит о религиозном синкретизме и взаимопроникновении традиций.
Этот факт дает нам важное понимание того, как религия могла служить объединяющим элементом для общества. В мире, где языки, культуры и торговые интересы постоянно пересекались, культовые пространства становились местами диалога и совместного опыта.
Таким образом, кипрские надписи, статуи поклоняющихся и предметы культа позволяют увидеть Древний Кипр не как периферию великих цивилизаций, а как живой, многоязычный и многокультурный центр Средиземноморья, где религия, торговля и повседневная жизнь были неразрывно связаны.
Вероника Таттон-Браун и Кипр: научная судьба, связанная с Британским музеем
Создание отдельной экспозиции кипрских древностей в Британском музее — заслуга доктора Вероники Таттон-Браун, человека, более 30 лет определявшего судьбу коллекций Древнего Кипра в British Museum. Вероника Таттон-Браун пришла работать в отдел греческих и римских древностей Британского музея в 1974 году, она уже была признанным специалистом по археологии Древнего Кипра. К этому моменту она защитила докторскую диссертацию в Оксфордском университете, посвященную саркофагам Чеснолы и проблемам кипрской иконографии и скульптуры, а также опубликовала первые научные статьи по погребальной специфике острова.
Однако ее первые годы в музее были связаны вовсе не с Кипром, а с античным стеклом. Вероника быстро стала одним из ведущих специалистов в этой области и внесла значительный вклад в первый том «Каталога греческого и римского стекла», опубликованный в 1981 году. Характерно, что на протяжении всей своей карьеры она органично сочетала оба направления — кипрскую археологию и исследования стекла, не противопоставляя их, а развивая параллельно.
Долгая и глубокая связь Вероники Таттон-Браун с Кипром отражена в целом ряде фундаментальных публикаций, посвященных скульптуре, иконографии, а также истории первых археологических раскопок и исследователей острова. Несмотря на широту ее интересов и блестящее знание археологии всего Средиземноморья, именно Кипр всегда оставался ее академическим «сердцем».
Изначально в центре ее внимания находилась скульптура кипро-архаического и кипро-классического периодов, но со временем круг ее исследований значительно расширился и охватил разные эпохи и типы материальной культуры. Это было связано не только с личной эрудицией, но и с богатством музейных коллекций, которые стали для нее идеальной средой для научной работы.
Главной темой всей кипрской работы Вероники было осмысление локальной идентичности древнего кипрского искусства в контексте Средиземноморья. Благодаря широким международным контактам и длительным научным сотрудничествам она последовательно показывала, что искусство Кипра нельзя рассматривать как вторичное или производное от греческого или ближневосточного.
Особенно важной оказалась ее роль в переоценке кипрской скульптуры. В начале ее карьеры эта область страдала от несправедливого пренебрежения: кипрскую скульптуру часто оценивали через призму «классических» стандартов Греции или сравнивали с искусством Ближнего Востока, не учитывая местную специфику. Вероника одной из первых показала, что кипрская скульптура — это самостоятельное и цельное явление, тесно связанное с религиозной практикой и стремлением закрепить индивидуальную память через образы, помещаемые в святилищах.
Уже в статье 1969 года (тогда еще под фамилией Уилсон) Вероника проанализировала надгробную стелу Ариcтилы из Мариона. Этот памятник соединяет новейшие художественные идеи Афин конца V века до н. э. с более древними кипрскими традициями, восходящими к архаическому периоду. Исследовательница убедительно показала, насколько некорректно применять к таким памятникам жесткие схемы классической греческой истории искусства — как в иконографическом, так и в хронологическом смысле.
Аналогичный вывод она развила в работе 1970 года, посвященной рельефу воина из Лиси, а затем — в статье 1984 года о скульпторах Голгои V века до н. э. Здесь особенно ясно проявилась способность кипрских мастеров сочетать элементы, внешне «греческие», с влияниями Анатолии и Персии, создавая при этом цельный и убедительный местный стиль.
В 1980-е годы, в том числе в сотрудничестве с Йостом Краувелом, Вероника обратилась к образам всадников в кипрском искусстве. Эти работы показали, как элита острова использовала художественные формы для выражения религиозных и политических амбиций, реагируя на растущее влияние Ассирии, но сохраняя собственную традицию.
Одним из важнейших направлений научной работы Вероники Таттон-Браун на протяжении многих лет было изучение скульптуры с осадного холма Старого Пафоса. Среди более чем двух тысяч фрагментов вторичного использования, происходивших из окрестных святилищ, она обратила особое внимание на культовые предметы левантийского типа — находки, которые на первый взгляд выглядели «чуждыми» для этого контекста.
Особое значение имела ее работа 1986 года, посвященная архаическим и классическим надгробиям Кипра. Это было первое обобщающее исследование такого рода и прочная основа для всей последующей науки. Здесь Вероника вновь подчеркнула эклектичность и архаизирующие тенденции, характерные для острова, но показала и нечто большее: сочетание стилей и техник формировало прежде всего отчетливо «кипрский облик» — то, что Эсхил метко назвал Kuprios charakter.
Она последовательно защищала «своих» кипрских скульпторов от попыток представить их творчество как маргинальный или провинциальный вариант греческого искусства. Это особенно ярко проявилось в ее программной статье 2000 года с говорящим названием Keeping the Greeks at bay («Держа греков на расстоянии»). Вероника настаивала: кажущаяся знакомость иконографии и архитектурных форм — это не признак растворения Кипра в греческом мире, а осознанная стратегия заимствования, адаптации и контроля чужих влияний в интересах местных элит.
«Кипр всегда называют перекрестком Востока и Запада. В разные периоды его истории преобладало то восточное, то западное влияние, но, как мне кажется, сами киприоты всегда предпочитали принимать то, что им нравилось, и отвергать то, что не подходило. Эта упрямая самобытность и есть главное очарование кипрских древностей».
Передача знаний широкой публике была для Вероники не менее важна, чем академическая работа. Ее главным достижением в этом направлении стало создание в 1987 году Галереи кипрских древностей имени А. Г. Левентиса в Британском музее. Это была первая в мире галерея, полностью посвященная Кипру, за пределами самого острова.
Впервые богатейшая кипрская коллекция музея была показана в собственном культурном контексте. Экспозиция была выстроена по тематическому, а не хронологическому принципу, что позволило подчеркнуть устойчивые черты кипрской культуры на протяжении пяти тысяч лет. Галерея стала делом жизни Вероники, и она вложила в нее огромные силы.
Благодаря поддержке Фонда А. Г. Левентиса музей смог по-настоящему раскрыть значение одной из крупнейших коллекций кипрских древностей в мире. Посетителя словно приглашает бородатый мужчина из Идалиона — из соседних греческих, римских, финикийских или египетских залов — в особый, многослойный мир Древнего Кипра.
Открытие галереи сопровождалось крупной международной конференцией — одной из многих, организованных Вероникой за годы работы. Параллельно вышла ее популярная книга Ancient Cyprus («Древний Кипр»), также построенная по тематическому принципу и сыгравшая огромную роль в популяризации наследия острова.
Среди коллег Вероника пользовалась искренним уважением и теплотой. Она воспринимала свою кураторскую работу как служение — как связующее звено между коллекцией и исследователями, будь то признанные ученые или начинающие студенты. При всей внешней хаотичности и живом темпераменте она была исключительно надежным, ответственным и щедрым человеком.
Сегодня многие идеи, которые Вероника Таттон-Браун высказывала десятилетия назад, стали общепринятыми. Но важно помнить: в свое время они были новаторскими и во многом определили современное понимание кипрского искусства. Е научная биография — это пример того, как вдумчивая, последовательная и уважительная работа с материалом способна изменить целую область знаний и вернуть голос культуре, долгое время остававшейся в тени.
Британский музей в Лондоне открыт для посетителей ежедневно с 10:00 до 17:00.
- В пятницу музей работает до 20:30 с возможностью позднего посещения отдельных галерей — для этого рекомендуется бронировать бесплатный временной билет заранее.
- Музей закрыт 24–26 декабря и 1 января.
Вход в постоянные экспозиции бесплатный, однако для гарантированного посещения рекомендуется бронирование временного билета онлайн.
Адрес: The British Museum, Great Russell Street, London WC1B 3DG.
Читайте ещё по теме
